История жизни Галины Митряевой – автора дневника dommitgalka.ru

Истории из реальной жизни

Приветствую Вас! Меня зовут Митряева Галина Николаевн, мне 69 лет, и я веду свой блог. Предваряя Ваш немного недоуменный вопрос «Не поздновато ли я решила начать вести свой лайф-дневник?» - отвечу: «Нет, не поздновато!»

Я переехала в Орел в 2006 году. С компьютером была уже неплохо знакома, используя его в своей работе в офисе с 2000 года. В первый раз я создала свой блог в 2011 году на движке Wordpress, уговорив своего любимого мужа купить мне персональный компьютер. Альтруистская направленность блога о ЗОЖ с моими собственными примерами помогла мне тогда наладить достаточно теплые отношения с подписчиками. 

Но тут жизнь решила выкинуть меня из своей колеи. Судьба не ожидала, что я, потеряв, казалось, всякие основы здоровья, все-таки ухвачусь не просто за желание жить, а жить хоть и просто, но достаточно счастливо. В одиночку этого не сделать, а вот в большой “Одной Семье”, с одной стороны, и в не совсем большой собственной семье, с другой – вполне возможно. 

Жизнь непредсказуемая штука

Сама судьба подвела меня к тому, что появившееся еще у девчонки из СССР желание писать красиво и интересно, надеюсь, воплощается в текущем веке!  

И вот, задумав сейчас написать немного о себе, я взглянула опять на свою жизнь с высоты прожитых лет и вдруг увидела столько неожиданных виражей, закрутивших события по непредвиденному сценарию, что даже удивилась: "Это всё обо мне?". Да, если всё это описывать, получится минимум повесть в трех толстенных книгах с продолжением.

Но у меня сейчас другая задача: коротко, но объёмно и по делу ознакомить Вас с тем, что, считаю, будет для Вас интересным. А что из этого получилось, судите сами.

 Чудо из материнского лона

Сестренки

Про начало моей жизни могла бы начать так: родилась я … в середине ХХ века. (Почувствовали, как звучит?) Но 1951 год это не совсем середина, поэтому на нее не претендую. Начало моей жизни в моей памяти, естественно, не сохранилось, но оживленный разговор об этом событии с матерью отца и его сестрами, когда мы ездили к ним на юбилей бабушки, остался в моей пятилетней голове.

Итак! Мама с отцом поженились по большой любви и настойчивости отца. Увидев  лаборантку – миниатюрную черноволосую красавицу с греческим профилем, молодой токарь машиностроительного завода в городе Большой Токмак сделал всё, чтобы жениться на ней, хотя она была старше его и успела 5 лет назад получить похоронку на мужа-летчика, погибшего в Германии 8 мая 1945 года.

Я надумала родиться в сентябре следующего за женитьбой года в самое неподходящее для этого время, когда мама ногами месила глину для обмазывания хаты к приезду мамы и сестер мужа на его проводы в армию. В роддоме еще долго обсуждали роженицу, которая поступила к ним с босыми ногами, вымазанными в глине, а мама горевала о том, что не успела привести в порядок хату.

Так первые три года моей жизни пролетели без отца. Почему три года? А вспомните, что в то время срок службы в армии длился именно три года.

И вот первый крутой вираж в моей жизни закидывает меня с мамой из Запорожья на Украине в Тянь-Шаньские хребты Узбекистана именно в трехлетнем возрасте.

Мы с мамой поехали к отцу, который после службы в армии уехал на урановый рудник за "длинным рублем". Из того времени врезались в память длинная долгая дорога поездом и жизнь в бараке на склоне горы с постоянным шумом соседей за стенкой и сая (горной речки) у подножья горы.

Кудрявая принцесса

Второй вираж произошел непонятно как. Вернее, понятно. Но почему так произошло – загадка природы и биологии человека. Надо отметить, что к трем годам своим круглым лицом и светлой кудрявой головой я была похожа на изображение маленького Володи Ульянова. Из-за этой похожести меня знал весь город, называя кудрявой принцессой горного проходчика.

Мы с мамой

Отец мой был тем самым горным проходчиком, который одним из первых получил за свою работу орден Трудового Красного Знамени. А почему именно принцессой? Потому, что одежда моя, как и одежда моей младшей сестры Тани, родившейся уже в Янгиабаде, отличалась от одежды других детей.

Одним из первых приобретений родителей была швейная машинка, которой искусно владел отец. Он шил по своим эскизам всем "женщинам" своей семьи как летнюю, так и зимнюю одежду, которая резко отличалась от той, что продавалась в магазинах и шилась в ателье. 

Он неповторимо украшал наши сарафаны и платьица, шил теплые зимние шапки с украшением из плюша и вязанными вставками, отороченные утепленные бурки (типа валенок) и даже своеобразные трусы для мамы, которые утягивали появившийся у нее после беременности живот.

Разная внешность

А с кудряшками, которые у меня появились после стрижки в год, (такую делали тогда всем детям), я уже приехала к отцу. Почему меня постригли в 4 или в 5 лет, я уже не помню, но после этой стрижки волосы стали прямыми, без всяких завитушек. Внешность моя кардинально изменилась, хотя я всё также была похожа на отца – это было видно без всяких ДНК-тестов.

Город советских времен

Город Янгиабад, куда мы приехали к отцу и в котором мы прожили следующие 4,5 года, оставил в памяти противоречивые воспоминания.

Город, расположенный в длинном узком ущелье Кураминского хребта, где-то на 10 км от его начала, состоял из двух длинных улиц вдоль этого ущелья, с одной стороны которых возвышались две скалистые горы, пропускавшие между собой в глубину гор дорогу к урановому руднику, с другой – обрывистый берег горной реки, ни на секунду не оставляющей тишину в одиночестве.  

Другой берег сая – неширокая долина, усыпанная валунами, камнями и галькой, упиралась в соседний длинный и высокий горный хребет. Запомнилась мне долина небольшими пляжами из наносного водой песка, являвшегося своеобразным бархатным синтезом постоянно ледяной воды и опаленного солнцем песка.  

Янгиабад на карте

Несмотря на свой маленький размер Янгиабад обладал довольно развитой инфраструктурой. Здесь были детский сад и школа, поликлиника и больница, общая столовая и базар с шашлычной и пивбаром (пивнушкой), продуктовый магазин и магазин промтоваров, ателье по пошиву одежды.

Дом культуры с актовы залом для концертов и показов кино и крытым спортивным залом, а также спортивная база со стадионом на месте снесенных бараков, где мы жили по приезду к отцу, по праву считались культурным и спортивным центром. 

Я, конечно, была мала для того, чтобы всё это помнить, но я росла в семье шахтера, которая всё равно еще долгие годы после нашего выезда из города была связана с ним, так как отец всю жизнь, практически, проработал на руднике.

Янгиабад был чистым, светлым, тихим городком из 2-4-этажных домов. Машин, кроме вывозивших руду по ночам, да привозивших товары для населения днем, не было. Автобус, соединявший город с соседним Ангреном, в сам город не поднимался, высаживал и собирал пассажиров внизу на остановке под въездом в город. 

А это вид на мост через сай, по которому мы с отцом ходили в больницу, когда мама лежала в родильном отделении после рождения сестренки.

Подвесной мост

Первое впечатление о школе

Но один горький осадок, связанный с этим городом, остался у меня на всю жизнь. Прожив в бараке около года с уже родившейся сестренкой Таней, мы переселились в комнату в трехкомнатной квартире нового, только построенного четырехэтажного дома.

Но не вся квартира принадлежала нашей семье, а только одна, самая большая, комната. В комнате поменьше жила семья из трех человек, а в самой маленькой комнате – одинокая женщина.

Практический интерес для меня представляла девочка Алла из семьи врача-терапевта и часовщика. Она была года на 3-4 старше, уже училась в школе, и через нее я научилась читать и писать, решать примеры и задачи, да так, что спустя короткое время знакомства с ней я уже щелкала задачи, как орешки, помогая ей с выполнением домашних заданий.

День рождения у меня 11 сентября. На первое сентября 1958 года мне не хватало 11 дней до 7 лет. И...меня не приняли в школу в первый класс. Аргумент – не хватает мест. Тем более – девочка. В школу может пойти и попозже.

Сказать, что для меня это было шоком, значит, ничего не сказать. Меня, без которой соседка не могла решить многие задачки для третьего класса, не приняли в школу!!! 

От такой несправедливости я выскочила из-за маминой спины и чуть ли не закричала, что меня НАДО принять в школу... Увы и ах для меня... Я еще несколько дней, начиная с 1 сентября, ходила к школе, благо она была за нашим домом, и подолгу стояла у забора, глядя через железные прутья на школу и учеников.   

В школу я пошла на следующий год. Но не в Янгиабаде, а в Ангрене, куда мы переехали в построенный нами дом.

За всеми мечтами

С 1959 года мы стали жить в Ангрене, городе лет на 10 старше Янгиабада, центре угольной промышленности Узбекистана. Дальнейшие события показали, что, вероятнее всего, действительно меня не могли принять в школу, так как там не хватало места, парт, учителей (но мне от этого не было легче!). Да что там в школе – в городе не хватало мест для жилья. 

Кинотеатр Дружба

Многие семьи стали уезжать в соседний Ангрен, а затем власти решили строить на выезде из Янгиабадского ущелья Янгиабад-2 или, как его назвали, Дукент (второй город). Он расположился на пологом склоне горы, недалеко от остановки янгиабадского автобуса, до которой доезжали рабочие рудника, живущие уже в 1 Саманном поселке Ангрена.

Они шли 3-4 км от остановки по проселочной дороге среди полей ржи, пшеницы или кукурузы. А так как в первое время наш дом находился в самом начале поселка, то Дукент был виден из него невооруженным глазом.

Дом, в основном, строил сам отец. Иногда нужны были помощники для подъёма и установки тяжелых конструкций, тогда помогали члены его проходческой бригады. Отец к тому времени был уже бригадиром.

Когда я впервые увидела место для дома, я широко открывала свои глаза, разыскивая сам дом. Я даже сначала подумала, что наше жилище – это маленький побеленный домик с двумя небольшими окошками. Но как оказалось, это была баня, в предбаннике которой мы ночевали, когда приезжали на дом.

Кирпичи из глины

Как я теперь понимаю, отец проводил на доме всё своё свободное время с 1958 года. Сначала он ездил туда по выходным, но потом купил мотоцикл с коляской и, практически, переселился на новостройку. И когда мы, начиная с весны 1959 года, стали ездить с ним, дом рос буквально на глазах.

Я помню еще моменты, когда мама месила глину, отец забивал глиной с соломой специальную деревянную формовочную ёмкость, разделенную на три отсека, оттаскивал ее за веревку на расчищенное место и вываливал глиняные прямоугольники на землю для сушки.

А я потом собирала высохший саман (кирпичи) на тележку на подшипниках вместо колес и свозила их в одно место, где отец складывал саман в штабеля по 10 штук в высоту, а также в ширину и длину, освобождая место для новых заготовок.

Мой отец был уникальным человеком. Он умел делать всё – от рисования натюрмортов до вязания половиков и ивовых ловушек для раков.

Мы с мамой были у него, как говорят, "на подхвате", и то, что я запомнила из того времени, затем помогло нам с мужем в строительстве своего дома через 30 с лишним лет. Вот когда я поняла уникальность отца, вспоминая и повторяя то, что запомнила в детстве.

Семья – точка опоры

Когда я собиралась 1 сентября 1959 года в школу, наш дом был уже готов: две спальни, зал, кухня, прихожая, кладовая с погребом, веранда.

Я пошла в только что выстроенную школу в соседний пригородный поселок (город, в общем, и состоял из таких отдельных поселков), наш назывался "1-ый Саманный", а где была школа – "2-ой Саманный". 

До школы было более 3 км через поле, ставшее впоследствии парком, но я всегда возвращалась домой вовремя. Если отец работал в первую смену, то к его приходу я успевала сделать уроки, провести влажную уборку дома, а затем мне было интересно смотреть, как отец делает мебель для дома, и быть "на подхвате".

Мебель своими руками

Причём мебель была не просто "вырублена": табуретки были с мягкими сиденьями и выгнутыми ножками, этажерка имела фигурно вырезанный верх, диван был никак не хуже тех, что продавались по длиннющей очереди в магазине, я уже не говорю о тумбочках и столах.

Жизнь в новом доме, учеба в новой школе – всё казалось замечательным. Мне всё было интересно. Учёба давалась легко. На большой площадке возле нашего дома собиралась ребятня с нашей улицы играть в лапту, мяч, жмурки и другие игры.

В другой стороне от нашего дома, через дорогу, вдруг сделали беговые дорожки, прыжковую яму, натянули волейбольную сетку. Появился общественный тренер, и я с ребятней с нашей и соседних улиц стала заниматься спортом.

Вспоминая то время, я всегда думала и думаю о том, откуда у меня бралось время на все мои занятия? Кроме спорта я училась рисовать. Помню, отец за 5-7 минут делал четкий карандашный набросок памятника Петру I в Ленинграде, а я за такое же время набрасывала панораму города, окруженного Чаткальским и Кураминским хребтами. 

Мастера на все руки

С 4 по 8 класс я занималась в музыкальной школе игрой на аккордеоне, для чего отец купил мне красивый немецкий аккордеон. Сам отец виртуозно играл на балалайке. 

Женскую одежду в семье теперь шили мы с мамой, а половики в спальни и на веранду из старых чулочных изделий плел отец. Когда отец увлекся фотографиями и купил себе фотоаппарат Зенит, я и в этом деле стала его ассистентом.

Уже с 5 класса я белила внутреннюю часть дома к каждой Пасхе, а вместе с младшей сестрой помогала родителям делать заготовки на зиму из продуктов нашего приусадебного участка.

В семье в то время считалось, что если делаешь что-то, делай хорошо. Надо помочь старшим? Без вопросов! Не можешь что-либо сделать? Никто тебя заставлять не будет. Не можешь делать хорошо? Не делай  совсем!

Но совсем ничего не делать не получалось. Как ни трафаретно звучит, но правило  “один за всех и все за одного” для нашей семьи было основным понятием. И тут в моей жизни произошел очередной неприятный вираж.

Принцессы, хоть и бывшие,  тоже плачут

Конец учебного года

Глядя со стороны, можно было сказать, что я воспитанная девочка. Хотя моим воспитанием как таковым никто не занимался. Просто я, как говорится, брала пример с окружающих, интуитивно отделяя зерна от плевел. 

Меня никогда не удручало, что в то время, когда я что-то делаю по дому, за нашим забором ребята из других дворов развлекаются. Я просто старалась побыстрее сделать дело, чтобы побежать к ним.           

У родителей как-то не было проблем со мной. Я знала, что главная моя задача – учиться и закончить хорошо школу. Кроме этого у меня были домашние обязанности, о которых мне не напоминали, но они должны были быть сделаны: ежедневная влажная уборка дома, мытье посуды после обеда и ужина, штопка чулок и носков и т.д., а еще выполнение разовых поручений. 

Меня никогда не проверяли на предмет того, сделала ли я уроки или выполнила ли свои обязанности по дому. Родители просто знали, что я всё сделаю.

И меня совершенно не задевало, что родители буквально лелеяли младшую сестру, брали ее с собой в кино, на концерты, в гости, на городские праздники. Я понимала, что отец любит ее как младшего ребенка, которого он знает с рождения, а я три года была вдали от него. Таня для меня тоже всегда была младшей, и я ее оберегала.

Но как-то мама сказала: "Галочка, мне надо с тобой поговорить!" Оказалось, маме стали жаловаться соседи, что я не всегда с ними здороваюсь, хотя уже большая, учусь в 6 классе. Обычно отзывчивая, исполнительная, доброжелательная ко всем, я была в недоумении, потому что не замечала за собой такого.

Педагогическая проблема

Однако через несколько дней маму вызвали в школу и сказали, что с девочкой творится что-то неладное: по оценкам получается двойка за первую четверть по физике.

Я впервые видела маму в таком гневе. Как? Не учить физику, один из основных предметов в школе?! И это при том, что мою фамилию подали в городской отдел образования для выделения путевки в Артек! Я позволила себе обмануть всех! 

В запале мама схватила ремень, которым я пристёгивалась к высокой яблоне, когда срывала с верхних веток яблоки на хранение до поздней осени, и ударила меня сзади трижды по попе и ногам.

Я на всю жизнь запомнила, как плакала я, как плакала мама, как мы обсуждали произошедшее, когда приехал с работы отец.

А ларчик просто открывался – у меня упало зрение. Я здоровалась с соседями, когда они сидели на лавочках возле своих домов, но не здоровалась, когда они проходили мимо меня – я их не узнавала.

Почему именно с физикой вышла такая оказия? Физик на своих уроках требовал, чтобы отличники и хорошисты сидели на задних партах и не могли никому делать подсказок. А решение различных задач и рассказ нового материала всегда сопровождал работой у доски. 

А я ничего не видела! Чтение параграфов дома и попытки решать самостоятельно задачи не совсем получались. На других же уроках я сидела не дальше второй парты и видела написанное на доске.

Единственное, что до сих пор не понимаю, почему я никому не говорила о дискомфорте со зрением? По итогам года у меня была пятерка по физике. Я стала носить очки. У меня изменился характер: из Галки-хохотушки я превратилась в неулыбчивого человека, угнетенного тем, что теперь всю жизнь придется ходить в очках.

Неудачный прогноз

Соответственно, в Артек я не поехала. Как мы узнали позже, в Артек ездил сын директора школы, который не отличался ни активностью в школьной жизни, ни учебой, но... 

Школьные подруги

Я отдалилась от двух своих подружек из 2-го Саманного поселка, с которыми училась вместе с первого класса, и стала дружить с девочкой из нашего поселка. Девочка была полная и раньше всегда одна ходила в школу и обратно. Теперь мы это делали вместе. Я считала, что других подружек у меня теперь быть не может. Но мы постепенно действительно сдружились и последующие более четырех лет были неразлучны.

В 7-ой класс мы пошли в новую школу, которую построили возле... нашего дома! – на поляне, где мы когда-то играли в разные игры. Школа стояла за нашим забором, только вход был с обратной стороны. Здесь мы проучились два года. 

Но после восьмого класса решили с подружкой уйти в школу № 20 в Новом городе (центральный поселок Ангрена с многоэтажными домами), где открывался математический класс.

Помню, как нас вызвал директор школы и буквально уговаривал не делать этого: и далеко (более 4 км), и неизвестно, наберут ли нужных учащихся, и что будет с нами, если мы бросим "родную" школу? Ему неохота было отпускать двух хороших учениц, а нам скучно было оставаться в маленькой школе (около 300 учащихся) с постоянной текучкой учительских кадров. Но следующие два года я не просто училась – я училась взахлёб.

Школа, принесшая мне не только радость

Наша школа

В одном оказался прав директор – конкретно математический класс не собрали. Тот 9 класс, в котором мы стали учиться, наполовину состоял из тех, кто пришел в математический класс, и наполовину из выпускников 8 класса этой же школы. Но учились мы в нём с удовольствием.

Во-первых, у нас были очень сильные учителя по математике, физике, химии, русскому языку и литературе, которые ни-ког-да не давали нам скучать на уроках. Во-вторых, мы были очень дружны, хотя половина из нас пришли из 7 разных школ трёх поселков – в самом Новом городе в то время было 5 школ. 

В-третьих, много внеурочного времени мы проводили большой компанией: ходили в походы в горы, часто бывали в кино, организовывали для себя различные праздники в стенах школы и вовне.

И наконец, на различных предметных олимпиадах в городе и области обычно из нашего класса участвовали от 3 до 11 человек. Я лично вместе с другой ученицей Тамарой дважды участвовала в республиканской олимпиаде по физике.

Но эта же физика меня и подвела, когда я сдавала выпускные экзамены. Я мечтала поступить в Ленинградский физико-математический институт, но отец не пустил меня: "Ехать в такую даль с четвёркой? Для чего?" А четвёрку за экзамен мне поставил любимый учитель физики, пояснив это так: 

Я ставлю тебе четыре, чтобы ты знала – надо еще поработать, чтобы точно поступить в институт. Я в тебя верю!

А во что теперь надо было верить мне? Я пришла домой, закрылась в том самом домике-бане и проплакала до ночи. Я плакала второй раз в жизни… Осенью я стала учиться в нашем педагогическом институте, но не на физмате, а на учителя английского языка.

 Любовь-морковь и верность безоглядная

С будущим мужем мы познакомились в 9 классе. Да, да, в том самом 9 классе, он был один из оставшихся после 8 класса учеников. Познакомились мы 31 августа, когда класс собрался на субботник перед началом учебного года.

Высокий (рост 183 см.) парень был виден всем и слышен всеми. Было видно, что он немного красуется, но шутил весело, на шутки других отвечал беззлобно, и ребята и девчонки буквально липли к Толяну-Толику. 

50 лет назад

Я обратила внимание на его фамилию. До сих пор, когда я произношу уже свою фамилию, меня почти всегда переспрашивают: "Как-как? Дмитряева?" – и я начинаю произносить фамилию по слогам: "Мит-ря-е-ва".

Хотя в тот день 31 августа я ни сном, ни духом не ведала, что этот парень обратит на меня внимание, что я два года буду ждать его из армии и положительно отвечу на предложение руки и сердца, и мы, преодолев неимоверные жизненные виражи в неимоверно меняющейся стране, доживём до настоящих дней вместе.

Умение мужа быть веселым и шутить сохранилось до сих пор, что частенько поддерживает нас довольно в невеселых ситуациях. Дома также шутит часто. А комплименты в свой адрес я слышу каждый день, типа: "Идешь мимо жены – поцелуй ее. Что тебе жалко?". И целует.

Или вчера пошла в поликлинику, а на обратном пути обещала позвонить, чтобы он встретил меня, но забыла. Встречает у дверей квартиры: "А что ты не позвонила?" – "Ой, забыла!". Улыбаясь: "Да, забыла! Ты подумала, как такой тип, как я, может идти рядом с такой красивой женщиной!".

Вот я и думаю с тех пор, что не обязательно быть на самом деле божественной красавицей. Достаточно быть такой в глазах любимого человека.

Экстрим на хлопковом поле

Учеба в институте мне давалась легко, благо первые два года, когда мой будущий муж служил в армии, меня никто и ничто не отвлекало от учебы. Одно было не по нутру: ежегодно в сентябре-октябре-ноябре старших школьников и студентов отправляли на сбор хлопка. 

Правда, и взрослые ездили по выходным или на неделю от предприятий и организаций. В это время года Узбекистан был "охвачен" добровольно-принудительным энтузиазмом и ежегодно повышал социалистические обязательства по сбору "белого золота".

Сбор хлопка – очень трудоемкое дело: до 8 часов в день идти по грядкам, согнувшись в поясе и собирая ватные комочки в так называемый фартук – квадратный кусок мешковины, связанный тесемками с двух сторон и надетый на поясницу.

Собирать хлопок

Одна коробочка представляла собой комочек ваты от 3 до 6 грамм. Полный утрамбованный фартук весил до 8 кг или около этого. А кончики коробочек, из которых вынимался хлопок, были похожи на острые пики, как я их называла, когти, так и норовившие залезть под перчатки на руках и страшно коловшие пальцы, особенно вокруг ногтей.

В сентябре и октябре погода, в основном, была солнечная, и можно было, по идее, загорать на поле, но мы выходили на сбор, упакованные для работы так, чтобы не покорябаться о коробочки и ветки хлопка, не наколоть руки до степени онемения и раздутия их от попавших в ранки пыли и остатков пестицидов и дефолиантов, не надышаться  ими.

Одежду для сбора заготавливали специальную. Так, отец мне сшил специальный комбинезон из прочной робоподобной материи, на руках у меня были перчатки из кожзаменителя, укрепленные нашитым на них заплатками из материала рабочих рукавиц, на голове всегда был сатиновый платок, надвинутый на глаза и завязанный на шее сзади. Многие из девочек надевали на лицо повязки.

Сборщик хлопка

Жили обычно в неприспособленных помещениях, кучно, спали на раскладушках, ходили всегда в обуви по земляному полу, окна часто были без стёкол, затянутые полиэтиленовой плёнкой, столов и стульев не было, вещи складывались на раскладушке или под раскладушкой.

Ели, обычно, сидя на тюках – узелках из фартуков с некоторым количеством хлопка, как на подушках: и мягко, и тепло, особенно, когда начинало холодать. Завтракали, сидя на раскладушках, обедали и ужинали вне помещения, а если работали на дальних полях, то обед привозили на поле. Поварами выбирали студентов и старших школьников, имеющих представление о приготовлении пищи.

Оплачивались продукты из наших заработков. Все знали, сколько надо собрать хлопка или подбора, чтобы хватило на еду, и поэтому все – и кто не хотел работать, и кто физически не мог собрать норму в 80 кг, набирали то количество, которое хватало для оплаты еды. Бесплатно никого не кормили!

Так получилось, что первый раз я поехала на хлопок в 10 классе, хотя до нас школьники ездили с 7 класса. А мы попали в трехлетие, когда власти прислушались к протестам родителей, написавших в Москву. Но "не долго музыка играла". Моя сестренка уже в 7 классе поехала на хлопок. В тот год мы пробыли там до декабря – республика никак не могла выполнить взятые на себя обязательства.

Хлопковые поля

Сбор хлопка сначала не сильно удручал. Молодость и теплая погода брали свое. Но со временем приходила усталость, портилась погода, снега могло быть мало, но промозглые дожди доставали до печенок, а пустые поля с голыми ободранными ветками, куда нас выводили в декабре, не прибавляли энтузиазма.

К тому же, как стало известно намного позже, в секрете держалось отрицательное влияние дефолиантов    на здоровье теплокровных животных и человека, особенно женщин, вызывающих у них бесплодие. Дефолианты сами по себе используются, в основном, для обработки хлопковых кустарников, чтобы опали листья  перед запуском на поля хлопкоуборочных машин. 

После использования дефолиантов в шестидесятых годах американцами во время войны во Вьетнаме с целью лишения листьев деревьев для улучшения видимости самолетов, бомбивших районы вьетнамских партизан, пострадали около 6 миллионов вьетнамцев, в основном женщин. И об этом стало известно всему миру.

Каким-то боком это коснулось и меня. Я не родила того количества детей, какое могла. (Это мне было сказано официально в 1986 году). Но, все-таки, я выносила и произвела на свет тот единственный бриллиантик, который скрасил всю нашу с мужем жизнь.

Каша из дефицитной крупы

Педагогический институт

Итак, после школы я поступила в педагогический институт на факультет иностранных языков и окончила его с отличием, после чего меня пригласили преподавать английский язык на факультете математики для национальных групп, т.к. я могла изъясняться и на узбекском языке. Дело в том, что местное население из далеких горных кишлаков не знало русский язык или знало на уровне "купи-продай, сколько стоит", привозя товары на базар.

Вспоминая историю своего языкознания, я до сих пор говорю, что знаю ни много ни мало шесть языков: русский, украинский, узбекский, английский, командирский и ...ласковый! Со временем совершенствовался только русский, потому что с трех лет живу среди русских, и командирский, который я использовала в играх с внуками, а сейчас – ласковый, в шутливой форме с мужем.

Тогда будущий мой муж, вернувшись из Германии, где он служил в ГСВГ, продолжал работать на заводе железобетонных изделий арматурщиком-бетонщиком. Менее, чем через год, после его приезда мы сыграли свадьбу. Жили рядом с той школой, которую закончили вместе, в трехкомнатной квартире с его матерью.

Будущие молодожены

Но существовала проблема. Старший брат мужа с семьей переехал жить в Ташкент.  Младшего призвали в армию через месяц после нашей свадьбы. Квартира однозначно (как младшему) отходила ему. Муж стоял в очереди на получение квартиры в своем ЗЖБИ, но очередь двигалась так медленно, что решение могло затянуться на десятилетие.

Решение пришло одно: уехать на заработки в Сибирь и заработать денег на покупку кооперативной квартиры, которые к тому времени появились и в нашем городе. Так мы улетели в Усть-Илимск, а оттуда на 100 км севернее, в Илимскую геологоразведочную экспедицию, которая бурила скважины в поисках железной руды и находилась в поселке Нерюнда. Туда летали АНы и небольшие вертолеты, перевозя пассажиров, продукты, оборудование.

Зимой пробивался 170-километровый зимник для провоза  буровых и комплектующих к ним, а также для лесовозов, вывозящих лес из тайги за сотни километров от экспедиции в Усть-Илимский лесхоз. Несмотря на глубокую непроходимую тайгу вокруг поселка атмосфера в нем была дружелюбной, жизнь текла своим чередом, уклад был современным.

Отличие от городской жизни было в отсутствии телевизоров и... туалетов с унитазами. 

Деревянные уличные постройки с двойными кабинами были вдвойне неудобны зимой, так как всё, что попадало в выгребную яму или вокруг отверстия для отходов (стульчаков и в помине не было) замерзало сразу и намертво при температуре ниже 40 - 54 градусов. 

Женская половина жителей в лютые морозы использовала в жилых помещениях для таких нужд специальные ведра с крышками, содержимое которых выливалось в общие туалеты.

Начинался поселок со стороны самолетной полосы с залом ожидания для пассажиров. Грунтовая дорога и деревянный тротуар от аэродрома были проложены среди таежных деревьев и продолжались на улицах поселка.

Из транспорта работал военный "ЗиЛ-66" с будкой и устанавливаемой на зиму печкой-буржуйкой, вездеход, на колеса которого надевали гусеничные траки в весеннюю и осеннюю распутицу, а также несколько гусеничных тракторов с тележками. 

Все они использовались для перевозки всего, что надо было перевезти: и людей, и инструментария, и запчастей на буровые, и продуктов, привезенных самолетами и вертолетами на склады, или в магазин и столовую и т.д.

Все постройки были деревянными, одноэтажными. Дома для семей с двумя и более детьми были разделены на два отсека, для меньших семей – на четыре. Одиноким предоставлялось общежитие.

На буровой

Муж стал работать на буровой сначала помощником бурильщика, затем, отучившись в иркутском училище, буровым мастером. Я работала в поселковой восьмилетней школе завучем и обучала ребятишек английскому языку.

В школе работали одни женщины. Правда, приехали мы сюда потому, что требовался учитель взамен уехавшего, который, как оказалось, был единственным в школе мужчиной.

Конечно, жизнь в Нерюнде не казалась раем, но на организм оказывала благотворное влияние. Чистейший таежный воздух, прекрасное питание – в летне – осенний период сюда завозили  всё, необходимое организму: и фрукты, и овощи, и разнообразные крупы. 

Еженедельной пищей была гречка, каша из которой мне очень нравилась. Именно гречку в Узбекистане, как и мандарины, я видела и ела только потому, что мой отец получал на праздники продуктовые пайки, как работающий на урановом руднике.

Еда на любой вкус

Впервые именно в Нерюнде я попробовала бананы. Когда к весне заканчивались привезенные на зиму картофель, лук, морковь, мы покупали  все это в сушеном виде и готовили даже жареную картошку, похожую на современные чипсы.

Заготавливали соленья и варенья на зиму. Капусту, например, засаливали и замораживали, слепив из нее колобки. А варенье варили из ягод, росших в тайге. Уже на вторую зиму я заготовила только малинового варенья 7 трехлитровых банок. Такие банки с томатным и яблочным соком завозили в магазин, а затем они использовались хозяйками как тара для зимних заготовок.

Хранились продукты и заготовки в сенях и под полом на кухне. Для хранения ежедневной пищи у нас, как и у многих, был холодильник.

Рождение Бриллианта

Жизнь была хороша, и жить было хорошо. У нас появились друзья, в школе у меня ладилась работа с детьми, общение с другими учителями. Классы были небольшие – в каждом стояло по 3-4 парты. Количество учащихся год от года менялось, но никогда не было более 50.

У всех учительниц были дети. Не было только у директора школы и у меня. Директор была незамужней, а я... А я так и не знала, почему у меня нет детей. Была попытка мне и мужу, когда он учился на бурового мастера, пройти обследование в Центре семьи в Иркутске, но... Всё упиралось в меня, а почему – сказать не мог никто.

Поэтому я окунулась с головой в работу, пропадая в школе всё время, пока муж был на вахте.

Окончание учебного года

Кроме подготовки к урокам, самих уроков, составления расписания и другой работы завуча, я помогала молодой оформительнице клуба, подрабатывающей в школе уроками рисования, готовить стенды, плакаты, бумажные пособия для различных уроков и школьную стенгазету, потому что, помните? Со времен своей учебы в школе я рисовала хорошо, и сам процесс доставлял мне удовольствие.  

Я начала организовывать детские концерты к различным праздничным датам, потому что аккордеон, который вместе с другими нашими вещами выслала из Узбекистана свекровь, был привезен  нам по зимнику.

Отец в своё время научил меня работать с фотоаппаратом "Зенит". Его мы привезли с собой, и я готовила фото поздравления именинникам (и детям, и учителям), сопровождаемые моими стихами.

Когда муж был дома, мы с ним бегали до аэродромной полосы и обратно, зимой ходили на лыжах, в любую погоду, кроме дождей и буранов, но даже в жуткий мороз, если не было ветра, совершали вечернюю прогулку по деревянным тротуарам. Часто ходили в гости, играя в лото, домино, шашки, шарады.

Через год после нашего приезда почти одновременно вышли замуж директор школы и молоденькая учительница второго класса. К концу второго года директриса родила сына. Более полугода, до сентября третьего года нашего проживания в поселке, я исполняла обязанности директора школы.

Потом родила вторая учительница. И вдруг в какой-то момент я начала чувствовать себя ущербной. Начали меняться отношения с мужем. Мы могли просидеть дома весь выходной день и не обмолвиться и двумя предложениями. Я начала радоваться, когда муж уезжал на вахту. Когда он был дома, мне казалось, что он смотрит на меня с укором.

Бриллиантик

Перед новым 1977 годом мы решили еще раз съездить в центр семьи на зимних каникулах. Атмосфера в доме начала теплеть. Но из-за прободной язвы желудка одного из буровых мастеров, на время его пребывания в больнице в Усть-Илимске мужа попросили поработать за него. Визит в Центр отложили на весенние каникулы.

Однако визит не понадобился. Уже в феврале мой организм не принимал никакую пищу, кроме томатного сока, а муж перебрался есть в поселковую столовую, так как дома я ничего не готовила из-за непереносимости запаха любых продуктов.

Я до сих пор считаю, что в нашей семье случилось чудо, и в октябре 1977 года в возрасте 26 лет я произвела на свет наш маленький бриллиантик – доченьку.  

Нежданно – негаданно

В 1977 году в восьмой класс пришли учиться 8 человек, семь из которых были детьми главных действующих лиц экспедиции: сыновья начальника экспедиции, главного технолога, главного геолога, дочери главного инженера, главного механика, заведующей лабораторией, старшего бурового мастера, к тому же Героя социалистического труда.

После 8 класса дети должны были уехать из поселка и учиться в Усть-Илимской школе-интернате или в одной из школ Иркутска, где у всего начальствующего состава экспедиции были квартиры. Но данное событие совпадало с тем, что экспедиция сворачивала свою деятельность, производя последние изыскания, а, значит, дети должны были уехать в Иркутск и учиться там, заканчивая среднюю школу.

В связи с моими родами и уходом не только в декретный отпуск, но и в отпуск по уходу за ребенком, английский выпадал из учебной программы всей школы, а не только восьмиклассников. Нового учителя просто нерационально было принимать на работу. 

Школьные учителя

Но родители восьмиклассников решили иначе, вместе с директором школы поехали в рОНО и решили вопрос следующим образом: уговорить меня проводить уроки английского два раза в неделю в 8 классе, помогать мне нянчить ребенка в занятое уроками время, а мне рассчитают за это оплату и будут платить до окончания учебного года.  

После колебаний и уговоров при согласии мужа я тоже согласилась. Тем более, что мама звала нас в Ангрен жить в доме. Она осталась одна после отъезда сестрёнки на учебу в г. Иваново и развода с отцом, который нашел себе женщину помоложе. Проблема поиска жилья после расформирования экспедиции, отпала.

Внезапно мы получили письмо от отца. Он оформлял себе пенсию по выслуге лет, имел за свой труд кроме Ордена Трудового Красного Знамени, медаль "За трудовую доблесть" и мог получить внеочередное право на покупку автомобиля. 

Сами мы машину в то время купить не могли даже при наличии нужной суммы, так как для этого надо было действовать двумя способами: переплатить солидный куш «нужным» людям или отработать на крупном предприятии с существующей очередью на автомобили не менее 5-10 лет.

У нас, конечно, хватило бы денег на куш. Кроме «северных» моих и мужа, он получал еще «полевые». Но тут бы сыграла свою роль моя принципиальность – я никогда никому не платила «сверху» не из чувства вредности, а из чувства собственного достоинства. 

Муж загорелся – такой шанс! Нежданно – негаданно! А отец просто хотел смягчить свой уход из семьи.

После короткой переписки с отцом мы отослали нужную сумму. Когда на следующий год мы вернулись в Ангрен и зашли во двор нашего дома, мама не могла нарадоваться внучке, а муж любовался на "Москвич" цвета апельсин.

Главбух и квартира в придачу 

Считали, что будем жить с мамой продолжительное время. По крайней мере 4 года до окончания сестренкой института. Я с маленьким ребенком приготовилась сидеть дома, а муж – искать работу, где хотя бы в какой-то перспективе брезжило жильё.    

Решение пришло неожиданно. Когда мы на следующий день после возвращения вечером приехали на машине к свекрови, во дворе встретили знакомую из соседнего подъезда, работавшую в РСУ № 1 главным бухгалтером. В ходе разговора она пригласила мужа в это ремонтно-строительное управление с перспективой получения служебного жилья, правда, с отработкой за жильё не менее трёх лет.

Через две недели стажировки муж начал свою деятельность слесарем-сантехником, а к концу лета нам выделили в центре города трехкомнатную квартиру, в ордере на которую было написано "Служебная". 

Жизнь опять сделала зигзаг. Мне пришлось искать работу, так как прожить на зарплату сантехника в 70 рублей с проведением в квартире капитальнейшего ремонта было нереально. И я устроилась сторожем в детский сад метрах в 150 от маминого дома. Работала ночь через ночь, отдавая дневное время ремонту квартиры. Мама занималась внучкой.

А ремонт требовался ого-го какой! Квартира была в жутком состоянии. До нас уже с полгода в ней никто не жил. Бывшие хозяева – спившиеся родители и бабушка  многодетной семьи. Родителей лишили родительских прав и выселили из города, бабушка уехала с ними, детей определили в интернат. 

Квартира была загажена до такой степени, что нам пришлось начинать с поднятия всех полов, выкидывания неимоверно грязных матрасов, лежащих на единственной железной кровати и на полу, соскабливания со стен продуктов жизнедеятельности тараканов, отлова мышей и т.д. 

Служебная квартира

Когда мы в первый раз приехали смотреть, что надо делать и что купить для ремонта, с нами поехал отец. Квартира находилась на первом этаже. Входная дверь была открыта, в том смысле, что замка, от которого нам дали ключ, не было. Из отверстия для замка несло смрадом.

Но в квартиру нельзя было попасть, так как со стороны подъезда к дверной коробке было горизонтально прибито большими гвоздями семь толстенных отрезков досок.

Отец взял с собой сумку с инструментами, но никто не догадался взять с собой гвоздодёр. Когда, наконец, двое мужчин освободили дверь, и отец шагнул внутрь, он упал, так как нога его провалилась в дыру в бетонном полу прихожей. Хорошо, что арматура бетонной плиты была погнута, но не сломлена, и отец получил ушиб ноги без серьёзных повреждений.

Падая, он машинально схватился рукой за приоткрытую дверь справа от входа, она распахнулась, оттуда понесло невероятной вонью, и даже при скудном освещении (электричество не работало!) из открытой входной двери и дверного проёма слева чуть дальше ямы в полу, мы увидели в нише метр-на-метр разбитый унитаз с бачком, проломленную заднюю стенку из ДСП и г...но везде, где только оно могло лежать.

Отца вырвало. Я сбегала к машине и принесла чистое полотенце, взятое для вытирания помытых рук после работы в квартире. Отец вытерся и сказал: 

Галочка, я сейчас схожу куплю и вставлю в дверь замок. Вы с Толиком забейте стенку в туалете досками.Похоже, это лаз для сто восьмых, ночевавших в квартире. Попросите у соседей воду в ведро и приберите, чтобы не наступать, куда не надо. И прости, но больше я сюда пока не приеду!

Так мы с мужем более четырех месяцев приводили квартиру в порядок. Сделали всё не просто как могли, а как хотели, вложив все свои умения и желания, обучаясь на ходу тому, что не умели, но очень хотели сделать.

Когда перед новым годом мы перевезли сюда детскую кроватку и железную – на первое время – кровать для себя, отец привёз нам на кухню сделанные своими руками четыре табуретки и кухонный обеденный стол – всё очень красивое на витых ножках. Пройдясь по квартире и тщательно обследовав её, он произнес: "Молодцы!".

Книголюбы и книгоманы

Если вы подумали, что дальше нас ждала счастливая беззаботная жизнь... Увы и ах!

Оставшиеся от работы в Нерюнде деньги и всё, что мы зарабатывали уже в Ангрене, ушло на ремонт. Питались мы всё это время за счет матерей и отца. Кроме кроватей и стола с табуретками ничто не являлось предметом нашего интерьера. И если муж не мог поменять работу, то я-то могла!

Работа нужна была с определенным графиком – ведь всё, что мы делали, было ради ребенка, и мы не хотели, чтобы продолжалось случайное, урывками, общение.

Поэтому с января по июнь я проработала воспитателем в 4 классе школы-интерната для детей, больных сколиозом. Моя зарплата повысилась вдвое по сравнению с предыдущей. Я работала с детьми после окончания учебного процесса с 13 до 20 часов, потом меня меняла ночная няня. 

Неразлучные

А в это время дома с дочерью оставался муж, успевающий выполнить до обеда все заявки на ремонтные работы. И именно тогда отношения между папой и дочкой стали перерастать в беззаветную обоюдную любовь, которая в дальнейшем отражалась и на дворовой ребятне.

Детвора, собираясь под нашим окном и приглашая дочку выйти во двор поиграть, обязательно спрашивала: “А папа твой выйдет?” Без нашего папы было неинтересно. 

И вот, когда я однажды шла по тротуару улицы на работу в интернат, проезжавшая мимо машина остановилась и меня окликнула бывшая декан факультета иностранных языков, ставшая третьим секретарем горкома партии.

Результатом нашего с ней разговора явилась перемена моего места работы: я стала ответственным секретарем общества книголюбов и мне, в отличие от предыдущей работницы, выделили место в одном из кабинетов отдела пропаганды и агитации горкома партии, хотя я не была членом КПСС. Дочку без разговоров помогли определить в единственный в Новом городе ясли-сад. (Для детей от 1,5 лет).

Работа представляла собой постоянное общение с людьми. Членами организации книголюбов становились охотно и рабочие, и интеллигенция, и школьники.

Неделя детской книги

Это был период, когда мы проводили собрания и дискуссии по вопросу места книги в нашей жизни, делали обзоры новинок и обсуждали их, организовывали встречи с именитыми и начинающими писателями, устраивали праздники книги, и многие получали возможность по очереди покупать популярные книги. 

Ведь тиража даже в 500 тысяч экземпляров не хватало на 16 млн. только членов организации книголюбов по всей стране. Был страшный дефицит книг, и их любители сметали всё с книжных прилавков не ради заполнения книжных шкафов, а ради чтения!

Через три года муж оформил квартиру на себя, запись "Служебная" была убрана. И в конце 1982 года он заключил контракт на работу в шахте "Долинская" на Сахалине, потому что за 4 года мы так и не благоустроили свою квартиру. 

Моей зарплаты на это не хватало, хотя на питание в 70 рублей в месяц мы вкладывались: белый хлеб по 20 копеек за буханку, 8 копеек за 1 кг помидор, 15 копеек за пол литра молока мы заплатить могли. Но жизнь не состояла только из хлеба с молоком.

Ну что тебе сказать про Сахалин?

В начале 1983 года мы с дочерью вылетели к мужу на Сахалин в шахтерский поселок Быков. Жили некоторое время в съемной комнате маленького частного домика на левой стороне реки Найба, а затем на другом конце той же улицы мы получили двухкомнатную квартиру в старом двухэтажном деревянном доме.

Дочь приняли сразу в детский сад, муж работал в проходческой бригаде, я стала  породовыборщицей на угольной обогатительной фабрике.

Не скажу, что наше пребывание там пролетело как один миг. Но жили, каждый день открывая новые грани островной жизни, сознавая, что находимся на самом краю земли. Работа была тяжелой и хорошо оплачиваемой, всё остальное было таких размеров и в таком количестве, что захватывало дух:

Уникальная природа

  • изумрудные сопки с густыми лесами и чистейшим воздухом;
  • черные кусты черники и сизые поляны голубики, застилающие всё пространство между деревьями; 
  • лопухи выше человеческого роста, дающие прекрасную тень для отдыха в жаркий солнечный день; 
  • огромные низинные полу болотистые поляны, усыпанные морошкой, в компот из из этой ягоды я влюбилась на всю оставшуюся жизнь;  
  • берега реки, заваленные рыбьими тушами в период нереста красной рыбы, распространяющие вокруг такое зловоние от гниения рыбы, что хотелось уйти, убежать, уехать, улететь подальше, чтобы не отравлять свой организм; 
  • мелкая, в общем-то река, пригодная для купания детей, ловли рыбы, катания на лодках, в период дождей наполнялась таким количеством воды, что превращалась в водного монстра; 
  • зимние ураганы и метели наносили столько снега, что вырытые в снегу для прохода траншеи скрывали взрослых людей с головой, не говоря уже о детях, так моя доченька после одного такого снегопада по дороге в музыкальную школу заблудилась, в школу её привели двое шахтеров, идущих на смену.
Казалось, природа нашла и облюбовала тот уголок Земли, который позволял ей развернуться во всю свою ширь.

Люди, практически все, были работящими. И муж, и я работали в три смены, но разные, поэтому дочь не оставалась дома одна. Заработки были хорошими, с одним из самых больших северных коэффициентов.

Через два месяца моей работы ко мне подошел мастер и предложил пройти курсы по работе на пульте управления, чем меня удивил. Работа на пульте была самым легким делом: не надо было отбрасывать глыбы породы с движущихся транспортных лент на породовыборном столе, не надо было лопатой чистить вагонетки, привозившие породу,  не надо... да много чего не надо было делать! И всё это был тяжелый физический труд.

А на пульте нужны были только внимательность и ответственность, чтобы вовремя запустить алгоритм очищения угля, совместить очередность операций и отсыпать обогащенный уголь в транспортные вагоны. Для этого нужно было только вовремя нажимать кнопки на пульте!  

Многие из работающих женщин знали, как это делать и делали. Но не было постоянного человека на этой операции. Почему? Потому, что они боялись ответственности! Так я встала к пульту.

С Сахалина в 1986 году мы уезжали разными путями. Муж с дочерью летели в Москву на Игры Доброй воли, я – домой, в Ангрен.

Автомотриса

Слабонервным запрещается смотреть по сторонам

К приезду своих родных я обставила квартиру, и они, приехав из Москвы, одобрили мой выбор мебели. Квартира выглядела нешикарно, но уютно.

Муж стал работать на угольной Шахте 9 проходчиком, дочь пошла в 4 класс школы № 22, стоявшей в 30 метрах от дома, я через отдел народного образования получила ставку воспитателя группы продленного дня в 5 классе 33 школы. Начиная с этого года английский для работы мне больше не понадобился.

Но шагала около 2 километров до 33 школы и обратно я не долго. К началу декабря меня пригласили в горком партии, и зав.отделом пропаганды, работавший там еще с начала 80-ых годов и знавший меня, предложил должность лектора в горкоме партии.

Забыла написать, что я уезжала на Сахалин будучи уже членом партии, и отказываться от предложения было неразумно, хотя эта работа расколола наши дружеские отношения с секретарем парторганизации шахты 9, которая хотела занять это место. Она заняла это место через 2 года, когда мы уехали в Россию.

Уезжать из Узбекистана мы надумали сразу по возвращению домой. Нутром почувствовали, что жизнь здесь изменилась за наше почти четырехлетнее отсутствие.

Отношения между людьми стали натянутыми. Невооруженным глазом виделась неприязнь местного населения к русскоговорящим, чего не было в прошлые периоды нашего проживания здесь. 

Помню, когда училась в младших классах, всего в нем учились дети восьми национальностей, об этом говорилось в контексте того, что в интернациональной стране СССР дают всем одинаковое образование. По национальному признаку никого  не выделяли. 

Сейчас уже при написании данной заметки посчитала, что и в математическом классе 20 школы и в группе английского языка педагогического института у нас насчитывалось по 6 национальностей.  

На базаре, где продавцы состояли, в основном, из местных жителей, теперь часто на вопросы или обращения по–русски, слышалось в ответ: "Бильмайман" или "Тушунмайман" (Не знаю, Не понимаю). Зато четко и внятно стало звучать по-русски: "Понаехали!" – при этом глаза прищуривались и взгляд упирался в землю.

Было еще много признаков того, что в республике уже более 4 лет работали следователи Генеральной прокуратуры страны, дорасследуя "хлопковое дело". Фамилии Иванова и Гдляна знали в каждом доме. Были некоторые перегибы в деле, когда арестовывали тех, кого подставляли вышестоящие чиновники, но, в основном, это была крупнейшая афера века. 

Только почему оказались виноватыми во всём русские? Значит, кому-то это было надо?

Какие-то не такие

В конце 80-ых годов прошлого века в стране стали говорить о "Программе 100" Егора Строева. Перспектива развития сел и деревень Орловской области, расписанная Строевым, подняла с насиженных мест многих. Так мой муж в мае 1989 года оказался в селе Знаменское, поселился в выделенной для семьи однокомнатной квартире и стал работать слесарем на местном молокозаводе. 

Переезд предстоял из трехкомнатной квартиры в однокомнатную. Поэтому я продала пианино и какую смогла мебель, а остальное упаковала в контейнер и отправила по новому адресу проживания.  

Квартиру нам продавать не разрешила новый третий секретарь горкома партии, ревновавшая всех работников отдела пропаганды к бывшему нашему шефу и ставившая всем, кому только можно было, препоны. Хотя буквально передо мной работник другого отдела, выехавший в Ташкент, квартиру продал.

Село Знаменское почти на 1600 жителей не показалось нам слишком маленьким. Я города видела не больше по размеру. Жить мы стали в однокомнатной квартире в одном из домов района трехэтажных построек.

Когда сдавала документы дочери в школу, директор посмотрел их и спросил: "А девочка говорит по-русски?", чем очень меня удивил. Ведь по документам было видно, что девочка родилась в Сибири, пошла учиться на Сахалине, и хоть табели успеваемости за период жизни в Узбекистане были на двух языках – один из них был русским. По крайней мере образованный человек такого вопроса не должен был задавать.

Первое наше лето было таким дождливым, что, не привыкшая к летним проливным дождям и надевающая, из-за отсутствия тротуаров, галоши как постоянную обувь, я часто сидела у окна, глядя на дождевые потоки по оконному стеклу и думала, куда же нас занесло? 

Хоть мы приехали к своим – русским, оказалось, нам не то, чтобы были не рады, нас посчитали чуть ли ни оккупантами, нарушившими устоявшийся уклад жизни, когда каждый старался жить за счет государства. Мы со своим желанием самостоятельно решать свои проблемы, раздражали многих. Что интересно и смешно – здесь нам тоже, как в Узбекистане, говорили: «Понаехали тут!»

На заработанные на Сахалине деньги мы решили построить себе дом. Причём создалась парадоксальная ситуация, когда было желание строить, имелись деньги для покупки стройматериалов – не было возможностей.

Все строительные материалы, начиная с кирпичей, распределялись только по колхозам и совхозам, даже если они не занимались строительством, потому, что не хватало для этого денег, так как слова Е.Строева ничем не подкреплялись.

Первым, кто стал нам помогать в приобретении стройматериалов, был первый секретарь райкома. Во-первых, он обратил внимание на наше трудолюбие. Сразу по приезду я была принята на работу в райком партии. Работала со свойственной мне ответственностью, так, что однажды первый секретарь райкома на аппаратном совещании поставил в пример мою работу с людьми, в пику формальным действиям и отчетам других работников.

Во-вторых, по его направлению я покупала материалы через колхозы, оплачивая их полную стоимость в кассу, т.е. колхоз ничего за свои финансы не покупал, но отчитывался, что строительство ведет. 

В-третьих, все местные были удивлены, что мы строим за свои деньги! Здесь давно привыкли всё делать за счет колхозов и других организаций. Даже обычный бухгалтер  районного управления сельского хозяйства, строящая дом за счет одного из колхозов, однажды сказала: «Я – не Митряева! За свои деньги дом строить не буду!».

А мы построили дом. Большой, двухэтажный, сделанный, кроме кирпичной кладки и оконных рам и дверей, своими руками. Потом другие тоже строили двухэтажные дома, но опять-таки, за счет… 

После распада Союза мы с мужем не находились без работы ни единого дня. Мужа взяли в районную пожарную часть водителем, меня пригласили сначала в райвоенкомат в секретную часть, а через полтора года, когда бывший секретарь райкома возглавил областной центр занятости населения, он пригласил меня возглавить наш районный отдел.

Настольный компьютер

Изучая структуру трудоспособного населения села и района, я узнала, что  

каждый четвертый из коренных жителей села в разное время отбывал срок в тюрьме. Основной причиной было поголовное пьянство, на почве которого и происходили преступные нарушения.

Когда мы приехали, мужская часть местных всё так же отличались пьянством, а женская разносила сплетни. Но нам с мужем хватало нормальных людей для общения и из местных жителей и, особенно, после приезда целой строительной бригады из Ферганской области Узбекистана, других приезжих (из Казахстана и других регионов страны).

Главное, чтоб хватило сил  

Был период жизни в Знаменском, когда я думала, что у меня не хватит сил выдержать такую жизнь. В середине 90-х казалось, что всё пошло прахом. В стране не хватало денег для таких маленьких районов, как Знаменский. Бывшие колхозы выживали за счет продажи всего, что только можно было продать.

И тогда начальник управления сельского хозяйства района пригласил меня на должность инспектора по закупкам с/х продукции, так как прежняя ушла в челночницы из-за невыплаты зарплаты по 3 - 5 месяцев. А мне было сказано: ”Вы настойчивая! У вас получится”. 

И я настойчиво искала точки сбыта для 10 хозяйств района. Ездила в КамАЗах на приемные пункты, находила ходы и выходы, чтобы сельхозпродукция оплачивалась «живыми деньгами». 

А для себя однажды даже искала деньги в долг, чтобы отослать на проживание дочери, которая в это время училась в вузе в Саратове. Но в основном деньги для дома зарабатывали, ночами работая на своем огороде, а также выращивали с мужем поросят и собственноручно закалывали их недоросших раньше времени и продавали, чтобы иметь хоть какую копейку.

В 2000 году произошла реорганизация собесов: появился Пенсионный фонд и структуры социального обеспечения населения. Опять по приглашению я пошла в отдел на должность главного специалиста по работе с ветеранами и инвалидами. 

С работой я справлялась, с людьми ладила, изучила досконально компьютер, потому что учет, списки льготников на различные выплаты, организация выплат, связь с ветеранами и инвалидами были в моем ведении. 

За год до ухода на пенсию по представлению администрации района мне вручили Грамоту Минтруда, что позволило получить звание «Ветеран труда» и соответствующие льготы.

Весной 2006 года администрация района напоминала разбуженный улей. Пришла разнарядка на создание районной организации партии «Единая Россия».

Глава администрации собрал аппаратное совещание и сказал, что приедут представители из Орла и будут принимать заявления на вступление в партию. Вступить надо всем, кто собирается и дальше работать в администрации, ведь это – партия власти!  

Я удивилась такой постановке вопроса и высказала свою точку зрения на следующем аппаратном совещании. Раз в партию принимают всех подряд работающих в определенной организации, то это не партия власти, а разбитые на группы по профессиональному признаку чиновники, цепляющиеся за возможность работать. 

Я не вступила в эту партию. Но я не считаю людей в районах и городах нечестивыми и лжецами. Их поставили в такие условия чиновники высших кланов, не дав им выбора. Как всегда, в России сыграло свою роль добровольно-принудительное соглашение.

Для чего понадобился блог 

Выйдя на пенсию осенью того же года, мы переехали в город Орел. Муж еще смог найти работу. Женщина пенсионного возраста не могла тогда найти работу в Орле. Никакую. Особенно приезжая. Особенно, если нет родственников или друзей, через которых можно что-либо найти. У меня таковых не оказалось.

Я посвятила себя внукам. Их у нас двое – Маргарита и Георгий.

Дочь вышла замуж после окончания института, их с зятем объединила совместная работа. Меня и мужа с внуками объединили беззаветная бабушкина и дедушкина любовь и страстное желание помочь дочери в воспитании внуков.

Ну как вы думаете, как еще надо было поступить, если внук был у нас в семье единственным мальчиком, а внучка с ее любознательностью и стремлением объять необъятное сильно напоминала меня в детстве?

Именно желание помочь, а не вмешиваться в дела семьи дочери и подвигло меня на создание блога, тем более, что одним из условий этого был пассивный доход. А деньги, даже в сумме предполагаемых 30 000 рублей, стали бы непотопляемой платформой поддержки при стремительном уменьшении семейного бюджета, причиной которого стала я. Медицина у нас пока дорого стоит.   

Сестра и младший брат

До 2014 года у меня был опыт работы с личным блогом, который я вела с удовольствием без стремления обязательно заработать на нем. Потом начались «неполадки» в организме, доводящие меня до отсутствия желания вообще чем-либо заниматься. Только поддержка мужа и помощь проекта Одна Семья вернули меня к жизни.

И когда 1 сентября 2018 года я начала обучение в проекте Игоря Колпакова «Одна Семья», получилось так, что в этот день я стала учиться вместе с внуками. Я – в проекте, внучка – на 2 курсе РЭУ им.Плеханова в Москве, внук пошел в 6 класс 19 орловской гимназии. Как говорится, и стар, и млад в едином порыве…

Жизнь идет вперед, меняется, как меняется и природа. Представляете, 3 октября 2018 года в Орле цвели каштаны!  Как изменился климат, а вместе с ним и природа! То лето было долгим и жарким. Осень началась только 22 сентября резким спадом температуры.

Так же может внезапно измениться и человек. Человек – хозяин жизни на Земле. Хозяин Природы. Я это почувствовала на себе, как и многие из вас, соблюдая карантин и самоизоляцию от коронавируса.  

50 лет вместе

Сейчас, когда я дописываю эти строки, на дворе – июль 2020 года. Я создала свой блог, дошла до 80 шага обучения и прохожу аудит, перешагивая через свою болезнь. Надеюсь, мне хватит сил и времени писать в блог часто и интересно для вас, дорогие читатели, пользуясь правилами ведения дневника, изучаемыми в Одной Семье. 

Мне нравится писать, общаться с читателями. Мне нравится просто быть в Одной Семье и получать качественные знания. Мне нравится, что Одна Семья в бесплатном варианте дает такие знания, которые вы не получите больше нигде. Мне нравится, что основа обучения здесь – образец русского настоящего альтруизма. 

Мне нравится, что всё ещё впереди!

А что Вы делаете для претворения в жизнь своих желаний? Если у Вас имеется ответ на этот вопрос или если у Вас появились свои вопросы – пишите, спрашивайте. Интересно мнение людей со стороны. На вопросы всегда отвечу.

Здоровья Вам и только позитивных эмоций!

Ваша Галина Николаевна.

Нет комментариев

Добавить комментарий

Отправить комментарий Отменить

Сообщение